Этнические конфликты — одна из глобальных проблем современности. Факторы развития этнических конфликтов

ЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Конфликты, связанные с обострением межнациональных взаимоотношений, стали непременным атрибутом современного мира. Они вспыхивают на всех континентах нашей планеты: в странах как развитых, так и развивающихся, в областях распро­странения любых религиозных учений, в районах с разным уровнем достатка и образования.

Многочисленные очаги этнических конфликтов — от глобальных (курдский, палестинский, косовский, чеченский) до локальных и точечных (бытовые противоречия между людьми раз­ных национальностей в пределах города, поселка, села) — рождают нестабильность, которую все труднее сдерживать в рамках государственных границ. В противостояния этнических групп по­чти всегда в той или иной степени вовлекаются и соседние этносы, а зачастую и отдаленные центры силы, включая таких масштабных геополитических игроков, как США, Россия, Великобритания, Индия, Китай.

Понятиеконфликт в переводе с латинского означает «столкновение». Признаки конфликта проявляются в столкновении сил, сторон, интересов. В качестве объекта конфликта могут выступать как фрагмент материальной, социально-политической или духовной реальности, так и территория, ее недра, социальный статус, распределение власти, язык и культурные ценности. В первом случае формируется социальный конфликт, во втором — территориальный. Этнический конфликт, проходящий между этносами — группами людей, имеющих общность исторического и культурного фундамента и занимающими определенный пространственный ареал, — это конфликт территориальный.

Весь комплекс связанных с ними проблем изучаетгеографическая конфликтология научное направление, исследующее природу, сущность, причины возникновения конфликтов, закономерности их протекания и развития на основе взаимодействия с пространственными (географическими) факторами. Географичес­кая конфликтология использует знания философии, истории, социологии, правоведения, политологии, психологии, этнологии, биологии, экономики, политической географии и геополитики, физической и социальной географии.

Любому конфликту присуще неравномерное развитие во времени. Периоды латентного (скрытого) его развития сменяются отрезками открытого противостояния участников конфликта; в это время происходит его актуализация, когда резко возрастает активность противоборствующих сторон, многократно увеличивается количество политических акций, случается и переход к во­оруженным действиям.

По мнению российского исследователя конфликтов В.Авксентьева, переход латентного периода в актуализированный начинается обычно с высказывания одной из сторон по поводу неудовлетворенности своим положением и намерения его изменить. Оглашение неудовлетворенности и является первой фазой актуализированного конфликта. За ней следуют фаза отказа, то есть отрицания, по крайней мере, одной из сторон конфликта самого существования проблемы, фаза нагнетания конфликта, фаза встречи (признание его наличия обеими сторонами, начало консультаций и переговоров) и фаза урегулирования конфликта. Последние фазы могут фиксироваться только в конфликтах угасающих, уменьшивших свой разрушительный потенциал.

Как и любое другое общественно-политическое явление, этнический конфликт развивается по определенным законам и инициируется специфичными факторами, в числе которых можно выделить объективные и субъективные. К группе объективных относятся те факторы, которые существуют относительно независимо от общественного сознания. Самый яркий пример подобного рода — природный фактор.

Все то, что способствует развитию конфликта, связано в единый комплекс. Активное проявление одного-двух факторов без поддержки остальных не способно сформировать сколько-нибудь серьезный этнический конфликт.

Важную, а часто и решающую роль в процессах возникновения конфликтов играетэтноконфессиональный фактор. Основной составляющей любого этнического конфликта является кризис этнического самосознания (политологи и конфликтологи называют его кризисом идентичности). Он проявляется в изменении этнической, конфессиональной (религиозной) и политической самоидентификации людей, в усилении влияния националистических группировок и объединений, нарастании их политической активности.

Многие государства мира заинтересованы в создании единой наднациональной общегосударственной идентичности, которая на основе единого языка, единых символов и традиций смогла бы консолидировать все этнические, конфессиональные и социальные группы страны. В однонациональных (моноэтнических) государствах, таких как Япония, Норвегия или Португалия, эта проблема уже практически решена. Названные страны уже с конца XIX в. находятся на таком уровне этнической консолидации, который получил на Западе название «национальное государство» (nation-state), то есть в них наблюдается практически полное совпадение этнической и государственной (гражданской) самоидентификации.

Загрузка...

Впервые термин «национальное государство» был употреблен в конце XVIII в. применительно к Франции. Суть этого понятия в том, что все население страны определяется как единая нация, не имеющая этнических различий в рамках единого государства. Лозунг, под которым протекает этот процесс, гласит: «Каждой нации — государство. Каждому государству — национальную сущность». Следует, однако, заметить, что эта идея далека от повсеместного воплощения. Как справедливо отмечают многие исследователи, этнически однородное национальное государство — это идеаль­ное представление, так как в реальности почти каждое государство имеет более или менее выраженные меньшинства и в современном этнически перемешанном мире задачу построения хрестоматийной модели национального государства можно назвать утопичной.

Жизненная ситуация показывает, что сегодня этносы искусственно разделены на две группы. Меньшая их часть составляет элитарный клуб, отождествляемый с международным сообществом и всеми его институтами. Представители другой, более многочисленной группы этносов существуют на правах этнических меньшинств в многонациональных государствах и ограничены в возможностях непосредственно участвовать в деятельности международного сообщества. Слабым утешением непредставленных на внешнеполитической арене народов воспринимается существование нескольких международных организаций этнических меньшинств, наподобие Ассоциации народов Севера или Организации непредставленных наций и народов (в нее входят 52 участника, включая Абхазию, Башкортостан, Бурятию, Гагаузию, Косово, Иракский Курдистан, Тайвань).

Наибольшую сложность межэтнические отношения имеют в многонациональных (полиэтничных) государствах. В одних — централизованных некоторые этнические группы столь велики, что постоянно пребывают в центре общественно-политической жизни, диктуют свои интересы, выдвигают стандартизированную культуру, построенную на своем национально-культурном фундаменте, пытаются ассимилировать меньшинства. Именно в таких государствах складывается наибольший потенциал для конфликтов, так как доминирующая группа выдвигает претензии на исключительный контроль общегосударственных институтов, что вызывает ответную реакцию у национальных меньшинств.

Указанная модель межэтнических отношений господствует в Иране, Индонезии, Мьянме и ряде других стран. В некоторых из них стремление консолидировать все население страны в единую нацию на фундаменте доминирующего этноса ставит под сомнение само существование других этнических групп (Например, в Турции курды официально именуются «горными турками»).

При дисперсном типе многонационального государства насе­ление состоит из небольшого числа этнических групп, каждая из которых слишком слаба или малочисленна, чтобы доминировать. В результате единственный приемлемый для всех вариант — достижение межэтнического согласия (правда, временами довольно хрупкого и часто нарушаемого). Такая система сформировалась, например, во многих африканских странах, где крайне разнородный этнический состав — наследие колониальных границ (Нигерия, Танзания, Гвинея, Демократическая Республика Конго и др.).

Дискриминация национальных меньшинств может носить различные формы: ограничение или даже запрет национального языка и культуры, экономический зажим, переселение с этнической территории, уменьшение квот представительства в управленческих структурах государства и др. Практически во всех странах Востока удельный вес представителей разных этносов в системе власти далеко не соответствует удельному весу данного этноса среди всего населения. Как правило, численно преобладающие этносы (персы в Иране, пенджабцы в Пакистане, сингалы в Шри-Ланке, малайцы в Малайзии, бирманцы в Мьянме и т.д.) на всех этажах власти имеют непропорционально высокое представительство, а большинство остальных этносов — непропорционально низкое.

Основные требования большей части национальных движений, участвующих в этнических конфликтах, сводятся к трем направ­лениям:

1) культурное возрождение (создание широкой культурной автономии с использованием в органах местного самоуправления и образования родного языка);

2) экономическая самостоятельность (право распоряжаться природными ресурсами и экономическим потенциалом, локализованным в пределах этнической территории);

3) политическое самоуправление (учреждение национального самоуправления в границах этнической территории или ее части).

Диапазон требований этих движений определяется степенью развитости и сложности структуры этноса, его внутренней социальной дифференциацией. Лидеры более «простых» этнических общностей, сохраняющих пережитки родоплеменных отношений, обычно выступают с однозначными требованиями пре­доставления независимости и/или изгнания всех «чужаков» (например, лидеры национального движения в Ассаме). У более крупных и развитых этносов спектр выдвигаемых требований значительно шире: в них преобладают требования культурной и национально-территориальной автономии, предоставления экономической самостоятельности и политического самоуправления, что подтверждается, например, ситуацией, сложившейся в Каталонии.

Ряд этносов требуют расширения прав вплоть до образования собственной государственности. Однако если на деле руководствоваться принципом полного самоопределения (вплоть до отделения) для каждого этноса, то из этого следует малооптимистическая перспектива постепенного распада всех многонациональных государств мира до той поры, пока каждая этническая группа на планете (а их 3—4 тыс.) не заимеет своего государства. По мнению американского ученого С. Коэна, уже через 25 — 30 лет число государств может увеличиться в полтора раза. В итоге на карте мира будет более 300 суверенных государств.

Отличие конфессиональной формы конфликтообразования от этнической заключается в том, что на первый план здесь выступает не этническое самосознание, а религиозное. Нередко противники в конфликте даже принадлежат к одной и той же этнической группе. Например, приверженцы сикхизма в этническом отношении — пенджабцы. Они конфликтуют с пенджабцами-индуистами (в Индии) и пенджабцами-мусульманами (в Пакистане).

Религия оказывает существенное влияние на всю культуру этноса. Иногда конфессиональные различия играют решающую роль в этногенезе. Например, боснийцы, сербы и хорваты, проживающие в Боснии и Герцеговине, говорят на одном языке и до этнических чисток первой половины 1990-х гг. чересполосно жили в пределах единого ареала. Не исключено, что в скором времени по религиозному признаку расколется пока еще сохраняющий единство пенджабский этнос. По крайней мере, уже сейчас пенджабцы, исповедующие сикхизм, говорят на языке пенджаби, пенджабцы-индуисты — на хинди, а пенджабцы-мусульмане — на урду.

Классические очаги этнических конфликтов с ярко выражен­ной главенствующей ролью религиозного фактора представляют собой Палестина, Пенджаб, Кашмир, Южные Филиппины (районы проживания мусульман-моро). Религиозная составляющая конфликта смешивается с этнической на Кипре (мусульмане турки-киприоты против христиан греков-киприотов), на Шри-Ланке (индуисты-тамилы против буддистов-сингалов), в Северной Ирландии (католики-ирландцы против выходцев из Англии и Шотландии — протестантов), в индийском штате Нагаленд (христиане-нага против основного населения Индии — индуистов) и др. Существует, правда, немало очагов конфликтов, где проти­воборствующие стороны — единоверцы: Каталония, Приднестровье, Белуджистан и др.

Тесно взаимодействует с этноконфессиональнымсоциально-экономический фактор. В чистом виде он не способен привести к возникновению серьезного этнического конфликта, иначе бы любой ареал, отличающийся в экономическом отношении, был бы очагом межэтнического противостояния.

Зависимость интенсивности конфликта от уровня экономиче­ского развития не определить однозначно. В мире существуют очаги этнических конфликтов как сравнительно экономически развитые (Каталония, Квебек, Приднестровье), так и хозяйственно депрессивные (Чечня, Косово, Курдистан, Чьяпас, Корсика).

Мотивировка высказываемого этносом неудовлетворения сво­им экономическим положением может быть разной. Этносы, живущие в относительном достатке и благополучии, зачастую выказывают неудовольствие сложившейся практикой неоправданно высоких отчислений из их региона в общегосударственный бюджет. Как считают лидеры этих национальных движений, под прикрытием деклараций о гармоничном и сбалансированном экономическом развитии страны происходит обворовывание региона. При этом чем заметнее экономические диспропорции между наиболее и наименее развитыми областями страны, тем большие суммы изымаются из хозяйственно благополучных регионов, что вызывает резкое неприятие ими «регионов-нахлебников».

Этносы, населяющие экономически отстающие ареалы, высказывают претензии по поводу того, что управляющие структуры или международные организации не считаются с плачевным положением в их хозяйстве, не дают кредитов на его развитие, не видят нужды простого населения. Повышение планки выдвигаемых экономических требований, перерастающее временами в прямой экономический шантаж, по расчетам лидеров конфликтующего этноса способно привести к более выгодному перераспределению бюджетных средств, международной помощи, более справедливой налоговой политике. Иногда участники конфликта рассчитывают на нетрадиционные экономические источники, такие как доходы от контрабанды разными видами товаров, в том числе оружия и наркотиков, захват заложников с целью выкупа, поборы с соплеменников, добившихся успехов в бизнесе.

Социально-экономический фактор играет немаловажную роль в формировании и развитии баскского конфликтного узла, ярко выражен в индийском Ассаме и индонезийской Ириан-Джае.

В процессах зарождения и эволюции этнических конфликтов немаловажное значение имеетприродный фактор. В основном его действие проявляется в виде природных границ, которые нередко служат барьерами между соседними этносами, рубежами межэтнических столкновений и войн. В качестве подобных естественных границ могут выступать горные хребты, крупные реки, морские проливы, труднопроходимые участки суши (пустыни, болота, леса).

С одной стороны, природные границы минимизируют контакты между враждующими этносами, что снижает конфликт-ность взаимоотношений, с другой стороны, способствуют психологической отчужденности этнических групп, проживающих по разные стороны барьера. Природные границы ранее были одним из основных факторов, закладывавших направление этнических границ, тем самым определяя этническую карту региона. Природная доступность территории обусловливает уровень экономического развития. Если государство не обладает уровнем благосостояния Швейцарии, в пределах которой, кстати, очень много разнообразных природных границ, то природные рубежи приведут к определенным затруднениям контактов с некоторыми территориями, что негативно скажется на их экономическом развитии.

В сравнении с другими конфликтогенными факторами природные границы наименее пластичны и практически неизменны". Реально можно лишь несколько улучшить связи между противоположными сторонами природного рубежа (строительство горных и морских тоннелей, сооружение мостов, создание морских и воздушных маршрутов, преобразование пустынь и тропических джунглей и др.), однако полностью устранить различия в экономическом и геополитическом положениях едва ли возможно.

В формировании крупных очагов этнических конфликтов велика рольгеополитического фактора. Основная форма его проявления — геополитические разломы между протяженными цивили-зационно-историческими и военно-политическими массивами. Концепции геополитических разломов различного направления и конфигурации стали в последнее время популярными в научной среде. Наибольшую известность получила модель американца С.Хантингтона. Зоны разломов характеризуются политической нестабильностью, противостоянием стратегических интересов крупнейших геополитических сил, здесь часто возникают конфликты.

Наглядным примером действия этого фактора служит балканский мегаконфликт и его составляющие — этнические конфликты в Косово, Боснии и Герцеговине, Хорватии, Западной Македонии, Черногории. Уникальность балканского узла состоит в том, что через него проходят сразу три геополитических разлома: между православно-славянской и исламской цивилизациями (в настоящее время наиболее конфликтогенный), между православно-славянской и европейско-католической цивилизациями и между европейско-католической и исламской цивилизациями. Каждая из трех сторон конфликтного узла испытывает сильное вмешательство внешних сил. США, Великобритания, Германия и другие страны НАТО поддерживают хорватов и мусульманские народы (косовских албанцев и боснийцев). Православные же сербы фактически оказались в изоляции, так как их традиционные внешнеполитические покровители (в том числе и Россия) менее настойчиво и последовательно защищают их интересы на международной арене.

В каждом крупном этническом конфликте противостоящие стороны соблюдают коллективные интересы, выработка которых возможна лишь при наличииорганизующего и управляющего субъекта.Таким субъектом может быть национальная элита, более или менее крупная общественная организация, вооруженные формирования, политическая партия и др.

Такие тесно вовлеченные в конфликт политические организации существуют во многих странах мира. Это, например. Курдская рабочая партия в Турецком Курдистане, «Тигры освобождения Тамил-Илама» на тамильском севере Шри-Ланки, Армия освобождения Косово, Организация освобождения Палестины и др.

В странах развитой парламентской демократии национальные движения действуют открыто, свободно участвуя в выборах различных уровней. Однако некоторые наиболее одиозные и экстремистские организации, в отношении которых доказана их причастность к кровавым преступлениям, запрещены. Тем не менее даже в этих случаях у национальных групп имеется возможность открыто выражать свои интересы.

Националистические общественные организации отражают интересы и настроения стремящихся к расширению своего влияния периферийных элит. Такие этнократические элиты формируются в основном тремя путями. Во-первых, в новую национальную элиту может трансформироваться существовавшая при прошлом режиме государственно-управленческая номенклатура (примеры:

большинство стран СНГ, страны бывшей Югославии). Во-вторых, такая элита может быть представлена новой националистической интеллигенцией (преподавателями, писателями, журналистами и др.), не обладавшей ранее властью, но в определенный момент почувствовавшей возможность ее приобретения (страны Балтии, Грузия). В-третьих, этнократическая элита может сформироваться из конгломерата сражающихся за национальную независимость полевых командиров и мафиозных главарей, как это произошло в Чечне, Сомали, Афганистане, Таджикистане, Эритрее, Мьянме.

Рано или поздно в среде этнократической элиты появляется харизматический лидер национального движения — такой, например, как был Я. Арафат для Палестины или А. Оджалан для Курдистана, концентрирующий в своих руках все силы, задействованные для выполнения намеченных целей. Лидер представляет интересы своего движения на различных уровнях, возглавляет переговоры с противоборствующей стороной, добивается международного признания.

Лидер национального движения — это потенциальный глава новообразованного государства. Роль такой личности в конфликте порой очень велика. В некоторых странах сепаратистские движения проходят скорее не под флагами тех или иных этнических либо конфессиональных групп, а под боевыми штандартами того или иного громкого имени.

Неправомерно, однако, абсолютизировать роль лидера в процессе борьбы территории за суверенитет. Без широкого круга единомышленников, четкой иерархичной партийной структуры, поддержки национальной элиты лидер остается бунтарем-одиночкой.

Среди факторов, способствующих развитию сепаратизма, нельзя не упомянутьисторический фактор. Если этническая группа, выдвигающая требования о самоопределении или автономии, прежде имела свою государственность или самоуправляющиеся институты, то у нее гораздо больше моральных оснований их возродить. Во многом именно по этой причине балтийские республики бывшего СССР за все время своего существования были районом наиболее четко оформленных националистических процессов. Похожие проблемы теперь могут встать и перед Российской Федерацией, ряд субъектов которой, например Татарстан, Тыва, Дагестан (последний в виде раздробленных феодальных владений), ранее имели свою государственность.

Ни один из факторов сепаратизма не имеет такого определяющего значения для перехода конфликта из латентной в актуализированную форму, какфактор общественной мобилизации. Без активного участия населения любой район проявления дезинтеграционных тенденций вряд ли имеет основания стать очагом сепаратизма. Под мобилизацией населения понимается способность определенных политических групп к активным действиям по достижению своих экономических, политических и национальных интересов. Чем выше политическое самосознание в обществе, тем выше и его мобилизация. Рост мобилизации влечет за собой и рост политической активности населения, показателями которой являются увеличение числа демонстраций, митингов, забастовок, пикетирований и других политических акций. В итоге высокая мобилизация населения может привести к дестабилизации политической жизни и даже к вспышкам насилия.

Уровень мобилизации в различных социальных группах обычно неодинаков. Особо непримиримые позиции в отношении путей разрешения конфликта — экстремизм — господствуют в маргинальных слоях населения. Именно в них ощущается недостаток культуры и образования; прежде всего эти социальные группы в наибольшей степени подвержены частичной или полной безработице.

По мере развития конфликта происходит расширение поля действия общественной мобилизации. В момент его возникновения наиболее мобилизованной группой становится национальная интеллигенция, которая путем воздействия на широкие слои на­селения через средства массовой информации повышает мобилизацию всего этнокультурного сообщества. Интересно, что в таких ситуациях особенно сильную дестабилизирующую роль играет ориентированная на этническое возрождение гуманитарная интеллигенция, в то время как техническая чаще всего выступает в качестве стабилизирующего фактора.

Большое значение при изучении очагов нестабильности имеет понятие «пороговый критический уровень мобилизации», за пре­вышением которого следует открытая фаза конфликта. В целом такой порог выше в более развитых регионах планеты (Европа, Америка) и снижается в менее развитых (Африка, Азия). Так, национально-культурная дискриминация тамилов в Шри-Ланке привела к крупному вооруженному конфликту, а подобные действия, осуществляемые правительством Эстонии в отношении русскоязычного населения, не породили даже близкой по интенсивности реакции.

Мобилизация некоторой группы населения обычно зависит от количества ресурсов, находящихся под общественным контролем (главным образом трудовых) и от политической организации. Формы организации групп разнообразны и включают как политические партии, так и другие общественные структуры: национально-культурные движения, освободительные фронты и др. В любом случае для каждой общественной группы, способной повысить свою мобилизацию, должны выполняться следующие условия:

1) общая идентификация группы;

2) общее самоназвание, хорошо известное как членам, так и не членам группы;

3) определенные символы группы: эмблемы, лозунги, песни, униформа, национальная одежда и др.;

4) наличие в группе определенного круга лиц, авторитет которых признается всеми членами группы;

5) закрепленное за группой собственное контролируемое пространство;

6) наличие общего имущества (деньги, оружие и другие средства борьбы);

7) осуществление верхушкой группы контроля за деятельностью всех членов группы.

Все существующие в мире очаги этнических конфликтов были образованы в результате сложения действия перечисленных выше факторов.




Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать HTML- теги и атрибуты:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

65 − = 63